HaEmunot veHaDeot, [Treatise III] Revelation and the Commandments

А именно: все книги пророков и книги мудрецов всякого народа, хотя их много, не включают ничего, кроме трёх корней. Первый: упорядочение повеления и предостережения — и это одни врата. Второй: воздаяние и наказание — и это их плод. Третий: рассказы о том, кто преуспел в странах и достиг успеха, и кто испортил и погиб. Ибо совершенное исправление бывает только при соединении всех трёх.

И пример этого таков: как если бы вошёл к больному, у которого лихорадка, и выяснилось у него, что причина болезни — преобладание крови. Если он скажет ему: не ешь мяса и не пей вина — он уже исправил дело, но ещё не полностью; и если добавит и скажет ему: и не теряй рассудка — он уже добавил к исправлению, но всё ещё не полон, пока не скажет ему: как случилось с таким-то, и как если сделаешь это — тогда завершится исправление. Поэтому книги собрали эти три корня, и мне не нужно упоминать о каждом из них из-за их множества.

А затем скажу: мудрый, да будет Он возвышен, зная, что Его Торы и слова Его знамений нуждаются с течением времени в передатчиках, чтобы они утвердились у позднейших так же, как утвердились у первых, — Он поместил в разумы место для принятия верного рассказа и в душе место для успокоения в нём, чтобы утвердились в нём Его книги и Его предания.

И я вижу уместным упомянуть части истинности рассказа: если бы души не успокаивались, что в мире есть истинное предание, человек не надеялся бы на то, на что он привык надеяться — на то, чем его обрадуют успехом в торговле или пользой в таком-то ремесле, ради чего сила человека и его нужда направлены на приобретение. И он также не боялся бы того, чего боятся: опасности такого-то пути и объявления о запрете такого-то действия; ибо если он не надеется и не боится, испортятся все его дела.

Если бы он не думал, что в мире есть предание, он не принял бы заповедь своего царя и его предостережение иначе как в то время, когда видит его своими глазами и слышит его слова своими ушами; а когда тот не с ними — исчезло бы принятие его заповеди и предостережения. Если бы так было, управление исчезло бы, и погибло бы много людей.

И если бы в мире не было истинного предания, человек не дошёл бы до знания, что это — имущество его отца, а это — наследие его деда. И он не дошёл бы до знания, что он — сын своей матери, тем более — что он [сын] своего отца. И дела людей были бы в сомнениях, так что они не верили бы ни во что, кроме того, на что падает их чувство в момент его падения. Это мнение близко к мнению «утаивающих», о которых мы упомянули в первой статье.

Уже сказали в книгах, что верное предание — истина, «верно» (дело) постигаемое видением, как сказано (Йирмия 2:10): «ибо пройдите по островам киттим и увидьте, и в Кедар пошлите и всмотритесь весьма». А почему он добавил в вратах предания «и всмотритесь весьма»? — скажу: потому что в предании может быть порча, которой не бывает в чувственном, с двух сторон: одна — со стороны рассуждения, другая — со стороны злонамеренности; потому и сказал: «и всмотритесь весьма».

И когда мы усердствовали в этих двух вещах — как поверить преданию несмотря на них? — мы нашли в разуме: рассуждение и злонамеренность не скрыты иначе как для единичного; но у собрания общины их рассуждения не разделятся. А если бы они злонамеренно и согласованно изобрели предание, это не было бы скрыто у их множества; но их рассказ, где бы он ни вышел, вышел бы вместе с ним рассказ об их согласии.

И когда ты увидишь предание наших отцов, сынов Израиля, о тех трёх корнях — найдёшь его спасённым от этих возражений, ясным и верным.